Дневник Трисс №2
Запись 10 «Красильня»
Очередное зимнее утро. Со смертельно усталым и каким-то потусторонним видом Дагор явился на работу — да, Каин этого не упоминал, и я как-то тоже забыл сказать, но нас троих, помимо сталкерской лихорадки, объединяет ещё и контора. Здоровяк сегодня выглядел так, будто этой ночью что-то вновь вытягивало из него соки, оставляя лишь тяжёлую пустую оболочку. И, что самое тревожное, он, кажется, даже не осознавал этого.
А вот Каин… Каин сегодня был сосредоточен. Не просто задумчив, как обычно, а остро сфокусирован на чём-то. Он молча наблюдал за Дагором, и в его ледяных глазах плавал холодный методичный интерес, будто бы он изучал симптомы или сравнивал происходящее с чем-то из содержимого своих бесконечных мрачных гримуаров. Что он там замыслил? Понятия не имею…
В последнее время всё чаще ловлю себя на мысли — а не сложить ли нам в углу что-то вроде алтаря? Не дань какому-то божеству, а некий якорь, заземляющий нас всех и отводящий беду. Но как его сложить, вот в чём вопрос? Какие символы начертать? Какие жер… атрибуты использовать? Каин, при всей его эрудиции в северных традициях и десятке иноземных культов, включая самые тёмные, — прагматик до мозга костей. Для него ритуал — лишь инструмент, а не проявление веры. Дагор же, хоть иногда в нём и проскальзывает что-то от старых славянских верований, в основном прячется за современными теориями о коллективном бессознательном, параллелях частот с сотами и цифровых матрицах. И где тут найти общий знаменатель? Разве что наша общая… невменяемость?
Как там говорил незабвенный Джонни Сильверхенд? «Он еб.нутый, мир еб.нутый — ты тоже еб.нутый, потому что в твоей голове сижу еб.нутый я». Ха! Дагор может уверять сколько угодно, но мы то знаем… Да, наверное, стоит начать с этого. Надо подумать…
Каина словно подменили. Он влетел в кабинет с озарённым, я бы даже сказал, безумным блеском в глазах, схватил потрёпанную папку с заметками по кожевенному заводу и вылетел обратно. Его вечное спокойствие испарилось, оставив после себя ощущение мрачной давящей ауры. Движения были… резкими и в то же время тяжёлыми. Мне даже показалось, что сам воздух за ним «дрожал», сгущаясь на миг и принимая странные зыбкие формы.
Вернулся он уже другим — в довольно приподнятом настроении. Я спросил напрямую — что, мол, это было? Но он лишь сузил глаза, медленно провёл ладонью по выбритому виску и сделал вид, что абсолютно не понимает, о чём речь. Отвечал мне ровно, улыбался, глядя в глаза, но я понимал, что он врёт — за всеми этими словами чувствовалась непробиваемая стена.
Вроде бы не такая уж и необычная ситуация — это же всё-таки Каин, кто разберёт что там происходит в его голове? Но теперь в тишине офиса мне чудится лёгкий, едва уловимый шёпот. Будто бы это даже не голос, а сам… звук тишины (как бы абсурдно это ни звучало), что обрёл форму. Дагор всё также сидит, не двигаясь и почти не мигая, уставившись в одну точку на мониторе.
Мысль об алтаре уже становится навязчивой…
Вечером, будто сбежав из этой душной ловушки, я встретился с Хондой. Старый сталкерский напарник, друг со школьных лет, надёжный, как скала. Рассказал о нём на обеде Каину и Дагору. Реакция была… полярной. Каин оживился, в его взгляде мелькнул тот самый интерес охотника за диковинками — новое лицо, свежая кровь для наших «странных дел». Дагор же, напротив, напрягся. Он не сказал ни слова, но его молчаливая поза и скрещенные руки — всё выдавало глухое инстинктивное недоверие. Новые люди в нашем шатком равновесии — всегда риск.
Цель наметили — разведка старого заброшенного цеха красильни. Живая, работающая часть отгорожена серьёзно: забор под током, колючка, камеры. А наш участок — открыт всем ветрам, будто его специально стёрли с карт охраны. Подозрительно до тошноты.
— Попасть — проще простого, — бодро хлопнул меня по плечу Хонда.
Внутри — царство бетонных исполинов, похожих на окаменевший скелет титана. Влажный склизкий мох на стенах, тишина и запах глубокого гниения, смешанный с едкой химической оскоминой. Посреди зала зияла перекрытая плитами чёрная пасть огромного рва, ведущая в подземелье. Решили твёрдо: сегодня только осмотр, без спуска во тьму.
У самого края рва я их и увидел — следы. Тёмная густая субстанция, будто бы выпотрошенные внутренности самой земли. Датчик зашелся в истерике. Когда набирал пробу, палец в перчатке на миг коснулся этой жижи.
И тут же… в голове всё поплыло. Муть. В уши ворвался какой-то вселенский скрежет, будто ломалась гигантская шестерня мироздания. Потом — тишина. Абсолютный вакуум, давящий на сознание. Я стоял в утлой лодчонке посреди чёрной, как смоль, воды. Вокруг — неподвижный мёртвый туман. Ни всплеска, ни ветерка, ни намёка на жизнь или смерть. Просто… ничто. Это сводило с ума.
Внезапно рывок — как будто резинка, натянутая до предела, лопнула и швырнула меня обратно в тело.
Хонда обернулся, его лицо было искажено недоумением.
— Бро, ты как? Стоишь, не дышишь…
Ледяной пот стекал по позвоночнику, ресницы покрылись инеем.
— Всё гуд… — прохрипел я. — Только вот… там, внизу. Что-то есть… — я указал на провал, где тьма была гуще самой ночи.
Стало ясно: в следующий раз — только полным составом. С Каином, его холодным умом и готовностью нырнуть в любую бездну, скептической аналитикой Дагора и непоколебимостью Хонды.
Сегодня на утреннем совете выложил им всё как на духу. Реакция была интригующая. Сперва Каин бросил быстрый взгляд на меня, а затем — долгий и изучающий — на Дагора.
— Две недели. Через две недели выдвигаемся. Мы обязаны найти то, что скрывается в недрах.
Он мысленно уже был там, я это видел в его взгляде. Готовится, заряжаясь тёмным любопытством.
— И изучить, — добавил Дагор, неестественно широко улыбнувшись. В его глазах на миг мелькнула холодная хищная искорка.
Обычно такие места, как подвалы заброшенной красильни, не входили в список тех мест, куда он рвался. Странно… Ну да ладно.
Итак, две недели. Интересно — что случится с нами здесь за это время? И успею ли я найти наши точки соприкосновения для создания общего алтаря, что смог бы хоть как-то оградить нас от той неизвестности, что ожидает внизу?
А вот Каин… Каин сегодня был сосредоточен. Не просто задумчив, как обычно, а остро сфокусирован на чём-то. Он молча наблюдал за Дагором, и в его ледяных глазах плавал холодный методичный интерес, будто бы он изучал симптомы или сравнивал происходящее с чем-то из содержимого своих бесконечных мрачных гримуаров. Что он там замыслил? Понятия не имею…
В последнее время всё чаще ловлю себя на мысли — а не сложить ли нам в углу что-то вроде алтаря? Не дань какому-то божеству, а некий якорь, заземляющий нас всех и отводящий беду. Но как его сложить, вот в чём вопрос? Какие символы начертать? Какие жер… атрибуты использовать? Каин, при всей его эрудиции в северных традициях и десятке иноземных культов, включая самые тёмные, — прагматик до мозга костей. Для него ритуал — лишь инструмент, а не проявление веры. Дагор же, хоть иногда в нём и проскальзывает что-то от старых славянских верований, в основном прячется за современными теориями о коллективном бессознательном, параллелях частот с сотами и цифровых матрицах. И где тут найти общий знаменатель? Разве что наша общая… невменяемость?
Как там говорил незабвенный Джонни Сильверхенд? «Он еб.нутый, мир еб.нутый — ты тоже еб.нутый, потому что в твоей голове сижу еб.нутый я». Ха! Дагор может уверять сколько угодно, но мы то знаем… Да, наверное, стоит начать с этого. Надо подумать…
***
Каина словно подменили. Он влетел в кабинет с озарённым, я бы даже сказал, безумным блеском в глазах, схватил потрёпанную папку с заметками по кожевенному заводу и вылетел обратно. Его вечное спокойствие испарилось, оставив после себя ощущение мрачной давящей ауры. Движения были… резкими и в то же время тяжёлыми. Мне даже показалось, что сам воздух за ним «дрожал», сгущаясь на миг и принимая странные зыбкие формы.
Вернулся он уже другим — в довольно приподнятом настроении. Я спросил напрямую — что, мол, это было? Но он лишь сузил глаза, медленно провёл ладонью по выбритому виску и сделал вид, что абсолютно не понимает, о чём речь. Отвечал мне ровно, улыбался, глядя в глаза, но я понимал, что он врёт — за всеми этими словами чувствовалась непробиваемая стена.
Вроде бы не такая уж и необычная ситуация — это же всё-таки Каин, кто разберёт что там происходит в его голове? Но теперь в тишине офиса мне чудится лёгкий, едва уловимый шёпот. Будто бы это даже не голос, а сам… звук тишины (как бы абсурдно это ни звучало), что обрёл форму. Дагор всё также сидит, не двигаясь и почти не мигая, уставившись в одну точку на мониторе.
Мысль об алтаре уже становится навязчивой…
***
Вечером, будто сбежав из этой душной ловушки, я встретился с Хондой. Старый сталкерский напарник, друг со школьных лет, надёжный, как скала. Рассказал о нём на обеде Каину и Дагору. Реакция была… полярной. Каин оживился, в его взгляде мелькнул тот самый интерес охотника за диковинками — новое лицо, свежая кровь для наших «странных дел». Дагор же, напротив, напрягся. Он не сказал ни слова, но его молчаливая поза и скрещенные руки — всё выдавало глухое инстинктивное недоверие. Новые люди в нашем шатком равновесии — всегда риск.
Цель наметили — разведка старого заброшенного цеха красильни. Живая, работающая часть отгорожена серьёзно: забор под током, колючка, камеры. А наш участок — открыт всем ветрам, будто его специально стёрли с карт охраны. Подозрительно до тошноты.
— Попасть — проще простого, — бодро хлопнул меня по плечу Хонда.
Внутри — царство бетонных исполинов, похожих на окаменевший скелет титана. Влажный склизкий мох на стенах, тишина и запах глубокого гниения, смешанный с едкой химической оскоминой. Посреди зала зияла перекрытая плитами чёрная пасть огромного рва, ведущая в подземелье. Решили твёрдо: сегодня только осмотр, без спуска во тьму.
У самого края рва я их и увидел — следы. Тёмная густая субстанция, будто бы выпотрошенные внутренности самой земли. Датчик зашелся в истерике. Когда набирал пробу, палец в перчатке на миг коснулся этой жижи.
И тут же… в голове всё поплыло. Муть. В уши ворвался какой-то вселенский скрежет, будто ломалась гигантская шестерня мироздания. Потом — тишина. Абсолютный вакуум, давящий на сознание. Я стоял в утлой лодчонке посреди чёрной, как смоль, воды. Вокруг — неподвижный мёртвый туман. Ни всплеска, ни ветерка, ни намёка на жизнь или смерть. Просто… ничто. Это сводило с ума.
Внезапно рывок — как будто резинка, натянутая до предела, лопнула и швырнула меня обратно в тело.
Хонда обернулся, его лицо было искажено недоумением.
— Бро, ты как? Стоишь, не дышишь…
Ледяной пот стекал по позвоночнику, ресницы покрылись инеем.
— Всё гуд… — прохрипел я. — Только вот… там, внизу. Что-то есть… — я указал на провал, где тьма была гуще самой ночи.
Стало ясно: в следующий раз — только полным составом. С Каином, его холодным умом и готовностью нырнуть в любую бездну, скептической аналитикой Дагора и непоколебимостью Хонды.
***
Сегодня на утреннем совете выложил им всё как на духу. Реакция была интригующая. Сперва Каин бросил быстрый взгляд на меня, а затем — долгий и изучающий — на Дагора.
— Две недели. Через две недели выдвигаемся. Мы обязаны найти то, что скрывается в недрах.
Он мысленно уже был там, я это видел в его взгляде. Готовится, заряжаясь тёмным любопытством.
— И изучить, — добавил Дагор, неестественно широко улыбнувшись. В его глазах на миг мелькнула холодная хищная искорка.
Обычно такие места, как подвалы заброшенной красильни, не входили в список тех мест, куда он рвался. Странно… Ну да ладно.
Итак, две недели. Интересно — что случится с нами здесь за это время? И успею ли я найти наши точки соприкосновения для создания общего алтаря, что смог бы хоть как-то оградить нас от той неизвестности, что ожидает внизу?
Ⓒ Трисс, 2026
