Дневник Трисс №2
Запись 15
«Зов руин»

Пробираясь через обломки, я то и дело ловил краем глаза промелькивающие человеческие фигуры. Они возникали на миг в пустых оконных проёмах и тут же исчезали, стоило лишь повернуть голову. Только несколько раз мне удалось разглядеть их целиком — люди, а вернее, их каменные подобия, застывшие в вечном ужасе. Они окаменели в тот самый миг, когда смерть настигла их, и теперь серые безликие тела навечно вросли в бетонные стены, сливаясь с этим мёртвым, лишённым красок городом. Каждый раз, проходя мимо такого, я ловил себя на мысли: а не станем ли мы следующими экспонатами этой коллекции?

Мы спасались бегством от грузного голема. Эта каменная громадина бесцельно бродила по жуткому миру, который сам же, словно по чьей-то злой воле, и создавал. Казалось, каждый его шаг высекал из пустоты новые серые здания, придавливая небо низкими тучами всё ниже и ниже, к нашим головам.

— Сюда! — крикнул Дагор, ныряя в тесный дворовой закуток.

Он на мгновение замер, вглядываясь в угол старой обсерватории, за которым только что скрылась массивная фигура. Мы вжались в тень, пытаясь отдышаться, и лихорадочно соображали, что делать дальше. Лёгкие горели, а сердце колотилось где-то в горле.

— Кажется, отстал, — прошептал я, осторожно выглядывая из-за угла на опустевшую улицу. Тишину нарушал лишь гулкий ритмичный грохот — монстр где-то вдалеке продолжал крушить всё на своём пути. — Есть мысли, как от него избавиться?

— Слушайте... А может, его чем-нибудь потяжелее огреть? Глядишь, и угомонится, — усмехнулся Хондо, но в его голосе не было и тени веселья, лишь нервное напряжение.

— Ага, ты для начала найди, чем эту громадину приложить, — огрызнулся Дагор. — А потом придумай, как эту хреновину поднять и силу рассчитать. Ты сам посмотри: мы тут — песчинки, а эта скала — под десять метров ростом!

— Ну. раз ты у нас такой умный, так давай... — Хондо перешёл на саркастичный шёпот, но тот срывался на злое шипение. — Товарищ инженер, придумай план, как нам избавиться от десятиметрового каменного монстра, жаждущего нашей смерти!

— Тогда и начинать этот пустой разговор не стоило! — вспылил Дагор, забывая об осторожности. — Для начала, если уж на то пошло!

— Я хотя бы что-то предложил! — голос Хондо предательски дрогнул и пополз вверх. — Мы уже чёрт знает сколько тут торчим, а не сдвинулись ни на йоту! Мы даже не знаем, чего от нас хотят эта тварь и та девка, которую видит только Каин! А ты хочешь, чтобы я спокойно сидел и ждал, пока она до нас доберётся? Для тебя это что, поездка на курорт, а не битва за жизнь, где каждый неверный шаг — последний? Скажи мне, Дагор!

— Я всего лишь пытаюсь донести до твоей бестолковой башки простую истину! — Дагор уже не скрывал злости. — Нам нельзя сломя голову кидаться друг на друга и уж тем более на этого голема! Нужно собрать информацию, успокоиться и только потом...

— Народ! — я выставил вперёд руки, пытаясь их разнять. — Народ, остыньте! Вы своим криком сейчас всех мертвецов в округе разбудите!

— А ты вообще молчи! — Хондо резко развернулся ко мне, и в его глазах, в самой глубине зрачков, мне почудился странный багровый отсвет. — Из-за тебя мы вообще-то попёрлись в эту развалюху! Мне с первого взгляда, ещё на разведке, эта мразильня не понравилась! Так что это ты должен быть больше всех озабочен тем, куда нас завело твоё любопытство!

— Эй, бро, ты чего? — я отшатнулся, пытаясь заглянуть ему в глаза. Внутри всё похолодело. — Что с тобой? Я тебя не узнаю.

В тот же миг наш спор оборвал тихий тягучий голос. Он лился откуда-то из темноты переулка, и я даже не сразу понял, что это был Каин. Он не говорил — он напевал, и этот напев, казалось, сочился из самих стен, просачивался сквозь бетон, обволакивал и забирался под кожу.

— Есть на свете цветок алый-алый... Яркий, пламенный, будто заря...

Тишина, последовавшая за этими словами схватила наши души ледяными костлявыми пальцами. Мы, трое сталкеров, только что готовых разорвать друг друга, замерли, как один. Голос Каина был пугающе нежен и ласков, он убаюкивал, заставляя сознание впадать в липкий ватный транс, вымывая злость и страх и оставляя после себя лишь звенящую пустоту.

А потом случилось то, от чего кровь в моих жилах обратилась в лёд. Из того самого переулка, куда ушёл Каин, откуда доносилась его колыбельная, вдруг послышался другой голос — тонкий и нежный, девичий. Он подхватил мелодию ровно в том месте, где остановился Каин, словно они пели дуэтом уже много лет.

— Самый... самый небывалый... Он мечтою зовётся не зря...

Последнее слово прозвучало как вздох, как выдох самой тьмы. В ту же секунду из проулка показался Каин. Лицо его было белее мела, а глаза — пустыми и глубокими, как те самые колодцы, в которые лучше не заглядывать. Он медленно повёл головой, приглашая нас за собой, и снова исчез за поворотом.

Внутри меня всё оборвалось. Я понял... Не головой — нутром, той самой звериной частью, что отвечает за выживание. Он зовёт нас не к спасению.

Он зовёт нас к НЕЙ.

И она ждёт...