Заповедник Арлтунга

В нескольких десятках километров к востоку от Алис-Спрингс среди выжженной солнцем пустыни и древних гор Мак-Доннелл лежит город-призрак. Его каменные остовы, сложенные на совесть из местного сланца и известняка, кажутся естественным продолжением скалистого ландшафта. Ветер несет красную пыль по пустым дверным проёмам, а безжалостное солнце выбелило дерево до костяной бледности. Это Арлтунга – самый старый и самый хорошо сохранившийся город-призрак на Северной территории Австралии, где до сих пор слышен стук кирки о породу и шёпот на языке аборигенов арренте.

В свои лучшие годы население Арлтунги достигало трёх тысяч человек. Здесь работала государственная батарея для дробления руды, а правительство Южной Австралии построило каменную лабораторию и внушительный дом смотрителя. Особую гордость города представляла уникальная система дистанционного привода: единственный нефтяной двигатель Кроссли через серию трансмиссионных валов и маховиков снабжал энергией сразу несколько строений. Это был не просто лагерь в пустыне, а настоящий аванпост цивилизации, форпост Британской империи в самом сердце континента. Но у всякой золотой лихорадки есть конец. К 1916 году легкодоступная руда истощилась, железная дорога была разобрана, а жители начали покидать свои каменные дома, увозя с собой всё, что можно было унести. Город опустел так же стремительно, как и возник.

Запустение принесло с собой и зловещие легенды, уходящие корнями в куда более древнюю историю этих мест. Горы Мак-Доннелл для коренного народа арренте всегда были священной землёй, населённой духами предков. С приходом белых старателей покой этих мест был нарушен. Аборигены предупреждали, что золото в этих местах проклято и принадлежит «маленьким людям» – духам, живущим в скалах и пещерах, а любой, кто возьмёт больше положенного, будет наказан. Самая жуткая легенда связана с тем, что на месте, где сейчас стоят руины лаборатории, некогда находилось священное место захоронения. Говорят, что духи разгневались на осквернителей и наслали на них болезни и засуху.

Но куда более осязаемая и леденящая душу история ждала Арлтунгу уже в XX веке. В 1920-х годах, когда город стоял почти полностью заброшенным, здесь скрывался беглый преступник по имени Падди Кеннеди. Он промышлял грабежами уединённых ферм и станций, а Арлтунгу сделал своим логовом. В 1928 году здесь произошла кровавая развязка: во время ограбления на станции Тернуэй, в окрестностях города, был убит местный житель. Полиция выследила банду, и прямо среди каменных руин состоялась жестокая перестрелка. Один из сообщников был ранен и, истекая кровью, спрятался в подвале старой дробильной фабрики, где в итоге и скончался. Местные следопыты верят, что призрак бандита так и не обрёл покой, продолжая охранять мифический клад – награбленное золото, спрятанное где-то в подземных выработках или каменных лабиринтах лаборатории.

Сегодня Арлтунга – это завораживающее и немного жутковатое зрелище. Каменные остовы административных зданий, отеля и полицейского участка прекрасно сохранились благодаря сухому климату пустыни. Прогуливаясь среди руин, до сих пор можно разглядеть остатки трансмиссионных валов и маховиков, а старая шахта «Белая Леди» зияет чёрным провалом в скале. В вечерних же сумерках, когда красные скалы начинают отбрасывать длинные тени, а небо окрашивается в немыслимые оттенки пурпура, Арлтунга превращается в настоящий портал в прошлое.

Главная тайна этого заброшенного города, однако, кроется вовсе не в призраках и не в золоте. Она в поразительной стойкости человека перед лицом безжалостной природы. Люди построили здесь каменную цивилизацию посреди пустыни, заставили двигатели работать в пятидесятиградусную жару и с боем прорывались к золоту через твердейший кварц, а затем ушли, оставив свои дома на милость солнца и ветра. Сегодня заповедник Арлтунга стоит, как памятник человеческой алчности, упорству и быстротечности славы. И пока красный песок шуршит у порогов заброшенных домов, а в кронах призрачных камедных деревьев свистит ветер, этот мёртвый город продолжает свой безмолвный рассказ о том, что даже золото, увы, не вечно.